Как у мужиков осматривают хуи во врачебном кабинете


Его очерки - о занятных и поучительных криминальных историях и судьбах, лагерном быте, порядках и нравах. Книга отличается меткостью психологических наблюдений и беспощадностью социального анализа. Рассчитана на широкий круг читателей. Она два раза выходила в Сибири. Два раза выходила и за границей: Теперь выходит в Москве. Он и вправду оказался рыжим до огненности.

Он - сибирский немец. В прошлом, да и как у мужиков осматривают хуи во врачебном кабинете настоящем - диссидент. Философ исоциолог с университетским образованием. Три с половиной года. Время в тюрьме и зонах не терял. Уж если бросила жизнь в вертеп, то как у мужиков осматривают хуи во врачебном кабинете бы этот вертеп не рассмотреть изнутри, с научной точки зрения. Научного труда не получилось.

Побс неубывный сибирский колорит. В общем-то все понятно. В России тюрьма и преступность одни из главных форм существования и общества, и государства. Можно сказать и проще: Вроде многое о ней знаешь, о чем-то догадываешься, но оказывается: Хотя что значит - неожиданных? Давно мы знаем, что живем в стране, где тюрьма, отринув примитивное свое предназначение, превратилась в символ: Хоть на гербе ее рисуй. Впрочем, прочтите сами и убедитесь: Узник советских лагерей с по год.

Стропы подъемного крана, зацепив за фуфайку, подбросили меня в воздух по невнимательности крановщика. Внизу на улице уже стояла толпа, ожидая конца трагической развязки. Я не кричал, провисев с четверть часа в воздухе, зная, что еще больше продержусь, так как удачно ухватился, и в этом захвате была опора: В сплавном завале Братского водохранилища я провалился, но тонул, ощущая, что выживу, потому что видел черное дно и пробивающуюся через воду молочность солнца.

Вылезал потом я несколько часов, просовывая голову между сплетениями бревен: Парашют собирал небрежно, зная, что с ним прыгать не буду, но неожиданно приказали подняться в воздух, и, кувыркаясь на тысячеметровой высоте при все же раскрывшемся куполе, освобождая ноги от строп, я не испытывал страха, потому что со мной был запасной парашют: Возвращаясь домой из школы, мы, пацаны, не любили ходить пешком, да и расстояние было приличное, а незаметно подцеплялись к бортам проезжавших машин.

Мне не повезло, и у грузовика, везшего прессованное в тюках сено, развязалась одна из стягивающих веревок, на которой я держался. Она обмотала меня вокруг талии, и машина волоком потащила меня по зимней дороге. Все же я умудрился под себя просунуть портфель и так проехал несколько километров. Заметили со встречной машины, вернулись, догнали, шоферы развязали, матерились, но бить не стали, видно, из-за моего глупо-веселого вида.

Они понимали, как и я, что со мной ничего не случилось бы смертельного, так как подо мной была опора - стертый по дороге портфель.

Эти ситуации почти не отложились в моей памяти. Но однажды я проваливался в трясину и не кричал, как у мужиков осматривают хуи во врачебном кабинете и шли группой. Ощущал почву под ногами, мягкую, как опухоль. Казалось вот-вот встану основательно.

Когда дошло почти до плеч, стал звать на помощь. Никто не смеялся, никто не стал помогать снимать скользкую одежду. Когда я читаю, что на городской свалке Хабаровска ушел как у мужиков осматривают хуи во врачебном кабинете глубину водитель бульдозера вместе с машиной, узнаю, что люди исчезают в нефти, смоле, асфальте, зыбучих песках, снегу, меня охватывает страх: Падение тогда падение, когда не видно конца - нет основания, никакой опоры.

Возрождение гражданского общества и его систем в Советском Союзе возможно при условии измерения глубины, на которую мы опустились. Как у мужиков осматривают хуи во врачебном кабинете это поможет осознать всю трагичность падения.

В е годы, а потом в хрущевско-брежневские в СССР издавалось много пособий на темы: Как стать физиком, лириком, хорошим папой и такой же мамой, пропагандистом и агитатором и т. Однако странно, что не было пособий как у мужиков осматривают хуи во врачебном кабинете литературе даже самиздата на животрепещущую для миллионов тему: Правда, издано много воспоминаний политических заключенных, своих и зарубежных, но это обычно бытовое, фольклорно-мемуарное освещение жизни зэков.

Политзэк в своих описаниях остается, как правило, в стороне от мерзкого уголовного мира. Обычно наш зэковский мир ученые мемуаристы сравнивают с описанным Ф. Многие пишут и говорят, что воля в стране Советов мало чем отличается от тюрьмы и зоны. А сами, попадая туда, вопят на весь шар Земной: Исправились бы советские зэки в тюрьмах Америки, Западной Европы, Австралии, а иностранцы, к примеру, американцы, в советских? Вернулись бы наши зэки к себе домой, на волю, в родной СССР, а западные, полюбив лагерную систему страны Советов, стали бы гражданами Советского Союза?

В Союзе же преступность резко возросла бы и появилась единственно отсутствующая ныне очередь в стране - в тюрьмы и зоны, укоротив очередь к чиновникам ОВИРОв и западных посольств. В уголовном мире СССР произошли качественные изменения. До этого был заключенный, у которого, даже у последнего мерзавца, сохранялось где-то в подсознании что-то из нравственно-религиозного воспитания: Он, зэк, не был еще в полной мере советским: В конце пятидесятых годов семья в классическом ее понимании исчезла, бабушки и дедушки присоединились к большинству когда-то живших, унеся с собой христианские понятия о милосердии, о добре и зле, и появился новый, секуляризированный зэк - не понимающий, что такое семья, этакий дебильно-кретинный продукт индустриального ландшафта, мозги которого из головы - вместилища ума, переместились в желудочно-половую и кишечно-трактовую сферы.

Шаламовым и другими, ему. Он лишен дальнейшего развития, он нечто таксидермированное - чучело человека - чучелизированный человек, сокращенно - чучек. Поэтому его трудно вписать в христианские понятия и гаазовское милосердие-сострадание.

Чучеки не способны адаптироваться к нормальным условиям человеческого общежития и желают жить только среди себе подобных. У них возвратрецидив составляет более 80 процентов. Бывшие зэки, сидевшие в тридцатых, сороковых и пятидесятых годах и попадающие в нынешние условия, приходят в ужас.

Долигеев, родившийся в году в Харбине, отсидевший ГУЛАГ в период годов, снова осужденный в м, сказал: Всем выходящим на волю, независимо от того, сколько человек просидел, нужна реадаптация. Ибо животное и в клетке остается животным, паук - пауком, а человека после зоны человеком называть уже. Советский уголовник не относится к категории людей, хотя внешне на них похож.

Живет так, как живут черви и амебы, поглощая и выбрасывая. Это чучелизированный человек, то бишь выпотрошенный от всего - души, тела, эмоций. Чучек - отражение того общества, которое построили по научным законам материализма марксисты-ленинцы, сталинцы, хрущевцы, брежневцы: Блатные-паханы - точная копия коммунистических вождей, подхват - кодла их ближайшего окружения, понтующиеся на понтах, на цырлах - блатные секретари компартий республик, обкомов, крайкомов, горкомов, райкомов: Мужики - тесное единство нерушимый блок коммунистов и беспартийных рабочих с трудящимся крестьянством, пахари, вкалывающие, несущие на своих спинах и мозолях слой паханов и других прихлебателей.

Между ними болтаются масти-прослойки: Придурок по фене - жаргону, человек зэккак у мужиков осматривают хуи во врачебном кабинете образование. К такому уже в карантине подходит зэк, берет за лацканы пиджака лепня и говорит: Придурки ради жизни обслуживают блатных и паханов, то есть тех, кто им покровительствует, они также на поводу и у администрации и ментов, всячески стремятся им понравиться.

Некоторые придурки выжили и в своем, выгодном для них ракурсе-взгляде описали лагерную систему социализма. Гумилев на себе проверил разработанную им теорию пассионарности, лишившись зубов в схватке с перегретым этносом. Санитар Варлаам Шаламов так полюбил колымские морозы, что своего кота, кем-то убитого, долго сохранял в холодильнике.

Работники зоновских детских садиков и поликлиник - Евгения Гинзбург и Екатерина Олицкая вводили эсерокоммунистическое начало в систему воспитания. Ученые и бригадиры шарашек Александр Солженицын, Лев Копелев так отрицали все как у мужиков осматривают хуи во врачебном кабинете, что не пожелали сразу вернуться в родное, дымом пахнущее отечество: Зэковский мир - слепок с советского в чучелизированном отражении. Менты бросают в камеру кадра.

Надо узнать, кто он и указать ему стойло. Расспрашиваем его, проверяем по своим каналам, тюремным телефонам, ксивам, делаем запросы на волю.

Для нас не безразлично, кто. Может, подсадная утка, может, пидор. В отличие от воли в прописке мы не можем отказать, ведь камера, как и советская граница, на надежном запоре. Пидору положено сидеть у параши и входной двери под камерной балдохой лампочкойчерту - с лидерами, мужикам - под паханом и блатными.

На воле менты ставят на бланках прибытия и убытия печать, берут заявления от родственников и домовладельцев. Дошли до того, что освободившемуся необходимо взять разрешение на жительство в своей, им заработанной горбом квартире у родителей, жены, взрослых детей!!!

В твою отсидку командировкужена, ставшая вдруг вольной, с жилплощадью, обзавелась хахалем, а дети женились или замуж повыходили. Без их согласия тебя никто не пропишет. Такие правила люди придумать не могли - это козни дьявола. Наш мир страшен - он не имеет под собой опоры, в нем негде прислониться, пригорюниться, даже пожаловаться.

Похожее видео