Девочку сашу жестко ебут пока нет никого дома в иркутске


Можно говорить о том, что за последние годы в России сформировалась как полноценное явление лесбийская культура, или, во всяком случае, субкультура1, что естественным образом нашло выражение не только в литературе, но и в других видах искусств.

Для массового сознания лесбийская культура громче всего, пожалуй, заявила о себе в современной поп-музыке: Поп-рок-певица Земфира никогда не обсуждает своих эротических склонностей, однако тексты ее песен, культивируемый образ и слухи о тщательно скрываемой певицей личной жизни дали основания для того, чтобы ее песни стали культовыми в лесбийской среде. Эта Девочку сашу жестко ебут пока нет никого дома в иркутске вкупе с профессионально написанными и аранжированными песнями и умелым маркетингом принесли большие дивиденды во всех смыслах: Правда, не в российском, а в распространяемом в нашей стране иностранном: В России приобрели довольно широкую известность, в том числе и в среде людей традиционной ориентации, фильмы, в которых женский гомоэротизм оказывается значимым элементом сюжета: Леа Пул, и др.

Сценарий для сериала пишет канадская поэтесса Энн Карсон. Эволюция лесбийской тематики в кинематографе отражает общие социокультурные процессы: Этот путь, как мы увидим дальше, релевантен и для описания литературного процесса. Не менее активно, чем в музыке, кино и на телевидении, лесбийская культура заявляет о себе в периодике. Чтобы не повторяться, отошлем читателя к статье, специально посвященной существованию лесбийской культуры в частности, литературы в Рунете7.

К роли Интернета в формировании этой культуры мы вернемся чуть позже. На последних трех аспектах стоит остановиться подробнее. Попыток преодолеть эту маргинальность пока не видно: Наиболее же активно, пожалуй, отношение общества к гомосексуальности обсуждалось в последнее время в двух случаях: Но, например, гейская культура в чуть большей степени адаптирована российским культурным сознанием — хотя отношение к ней остается неоднозначным и в значительной степени отрицательным.

Но все же есть писатели, музыканты, режиссеры и танцоры-геи, которые даже массовым сознанием воспринимаются как признанные величины правда, примеры тут эстетически неравноценны, от П. Пазолини до, например, Б. Если не говорить о более ранних случаях, в которых прямая артикуляция гомоэротических мотивов все равно была невозможна, появление этой ветви словесности следует отнести к Серебряному веку. Однако несмотря на то, что эта тема перестала быть табуированной, все же нет оснований говорить о каком-либо гомосексуальном и тем более лесбийском движении в тогдашнем обществе или литературе: Тем более, по вполне понятным причинам, нельзя говорить не только о культурной дифференциации мужской и женской гомосексуальности, но и вообще о гомосексуальной литературе в советские годы: Единственным в СССР локусом, в котором открытые гомоэротические связи были не только возможны, но зачастую входили и в обязательный микросоциальный ритуал, были тюрьмы и лагеря ГУЛага.

Харитонова гомосексуальные сцены чаще всего имели своей целью эпатаж: Эта ситуация весьма напоминает состояние западного общества несколько десятилетий. Но она может также привести к прекрасным человеческим взаимоотношениям, если девочку сашу жестко ебут пока нет никого дома в иркутске свойственны трезвость, великодушие и свобода У гомосексуальной литературы есть прошлое и настоящее.

Причем свойственно это отнюдь не только массам, если вспомнить, что, например, Уистен Оден, будучи геем, еще в году отказывал женщинам в возможности понять гомосексуальность о женском гомоэротизме у него и речи не шло: Трудности с ориентированием в гендерном и, шире, социокультурном поле отчасти объясняют степень усложненности лесбийской психологии — а полем рефлексии этой психологии становится именно литература.

Однако, рассматривая наиболее яркие и вызвавшие определенный общественный резонанс произведения этой литературы, можно, кажется, на примере анализируемых авторов показать и очевидное разнообразие репрезентируемых ими поэтик. Здесь и далее мы говорим не о сексуальной ориентации биографических авторов, а о свойствах субъекта текста, за исключением случаев, когда автор, как, например, Евгения Дебрянская и отчасти Яшка Казанова и Маргарита Шараповаманифестирует свою бытовую сексуальность и де-факто предлагает считать литературные тексты частью своей биографии или жизнетворческого проекта.

Предпринимаемая нами попытка обзора лесбийской литературы отнюдь не претендует на охват всего корпуса современных текстов соответствующей тематики и оперирует наиболее представительными, как нам кажется, произведениями данной традиции. Духовой и некоторые другие произведения. Кажется, это коррелирует с задачей, поставленной М. Деконструкция языка в художественном лесбийском тексте выступает в этом случае как явление того же порядка, что и деконструкция собственного тела: Она имеет, на наш взгляд, лишь одно достоинство — не эстетическое, но общекультурное: Ее предшественником был, пожалуй, только Эдуард Лимонов, а соперницей по агрессивности стиля и насыщенности произведений всевозможными новшествами в области повествовательной техники — Наталья Медведева.

И если лесбийский дискурс не дает в случае Дебрянской ничего интересного для анализа, то любопытным является смежный дискурс — феминистский, — в случае Дебрянской густо сдобренный не только гендерными, но и фрейдистскими коннотациями.

Позволим себе девочку сашу жестко ебут пока нет никого дома в иркутске анализировать такие фрейдистские понятия, настолько часто встречающиеся в произведениях Дебрянской, что они начинают восприниматься на уровне надоевших в пределах даже одного произведения общих мест, как тот девочку сашу жестко ебут пока нет никого дома в иркутске Эдипов комплекс, комплекс кастрации, фантазмы о женском половом органе, превращающемся в мужской и наоборот32и мужские фобии утраты пениса и т.

Мужские образы в ее прозе — нарочито бледные, слабые, мужчины показаны как, в общем-то, ненужные существа. Но эти образы тоже не особо интересны, потому что не только неубедительны, но и вторичны. Он заявлен уже в ранних рассказах: Лоранстановясь важной чертой самосознания не только лесбийской, но и, пожалуй, всей современной литературы.

Не соглашусь с известным критиком: Палье38 можно возвести к декадентам и символистам. Андрогинность, девочку сашу жестко ебут пока нет никого дома в иркутске в определенном смысле тотальным воплощением полового трансформизма, С. Постепенно тема половых изменений приобретает у Дебрянской чуть ли не возвышенно-сакральный характер. Через символически интерпретированный образ луны42 она обогащается мотивом радикального преображения, алхимической трансмутации в духе Густава Майринка.

Из мучительной фрустрации, рождающейся в результате поиска своей новой — физиологической, душевной и метафизической — идентичности, возможно, и проистекает жестокость в произведениях Дебрянской. Это касается как перверсивности описываемой у нее сексуальности, так и жесткости самого нарратива. Сама Гримберг не позиционирует свое произведение как лесбийское 44 и равным образом не определяет себя в качестве автора данного направления.

Это, впрочем, не мешает ей периодически публиковать произведения на лесбийские и гейские темы45 — что, возможно, является элементом стилистической игры этого разнообразного автора.

Главная героиня повести, стилизованной под воспоминания о подлинных событиях — Тата Татьяна Колисниченко, летняя недоучившаяся студентка Литературного института, экзотическая красавица смешанных украинско-цыганских кровей. Влюбленная в нее рассказчица, заведомо невзрачная и теряющаяся на фоне Таты, всячески подчеркивает романтический ореол и бунтарский характер девушки.

Это выражается в биографии и характере Таты. Немаловажны и те коннотации образа Таты, что отсылают к мифологии Серебряного века, вообще крайне значимого для лесбийской традиции, как мы увидим на примере рассматриваемых далее поэтических произведений Я. Напоминает девочку сашу жестко ебут пока нет никого дома в иркутске в некоторых отношениях и героиню романа Дж.

Романтические составляющие образа Таты в еще большей степени обыгрываются после того, как рассказчица начинает описывать свою любовную связь с героиней. Наслышанная о ее небывалой красоте, рассказчица ищет встречи с Татой и после недолгой беседы понимает: Роман двух девушек начинается с совершенно естественного и потому непреодолимого взаимного влечения и развивается счастливо и гармонично: Мы не знали Михаила Кузмина, не читали.

Нас ведь никто не учил этому, не соблазнял, не развращал. И даже и не дошли, а будто в воду, свежую, текучую, плескучую, кинулись безоглядно, упали, обнявшись крепко, и не разбились, не разняли рук, сомкнутых друг на дружке. Нас ведь не учили; мы не знали, как это делается. Мы просто изнемогали, прижавшись друг к дружке; и чтобы от этой продленности сладкого такого изнеможения сердце не лопнуло, как яблоко — от жара огня; мы — языками, губами, коленками, животами, руками, пальцами, тайными местами — друг дружку, друг в дружку, друг дружке… А никто нас не учил, нигде про это не читали… Мы сами все, потому что девочку сашу жестко ебут пока нет никого дома в иркутске, влюбились друг в дружку Здесь важны не столько отсылки к Серебряному веку, но скорее значимая не-отсылка: По уверениям рассказчицы, они следуют своим чувствам, а не определенной культурной традиции.

Они пишут друг для друга стихи, посвящая их в соответствии с традицией: То, что другие неодобрительно относятся к связи двух девушек, в повести Гримберг никак не подчеркивается. Говорят, что вот у нас босоножки стоптанные, а ноги чистые, и, мол, видно, что мы торгуем.

Не такими словами сказали, а простыми. И мы растерялись, смутились; идем, не оглядываемся, держимся за руки. Мы совершенно не ревновали друг друга. И нам не хотелось устраивать свою жизнь, как полагалось, то есть работа, квартира, дети. И мы бы и не могли, у нас не получилось. Мы не задумывались, что дальше будет в жизни. В сексуальных отношениях героев повести царит такая же девочку сашу жестко ебут пока нет никого дома в иркутске, ничего не вызывает ревности или разлада: Ночью мы легли все вместе и после так ложились, всегда, покамест вместе жили.

Было очень хорошо, чудесно. А зимой, когда не было тепла в больших батареях, мы согревались друг с дружкой. Было весело щекотаться, совать друг другу руки под мышки, перепутываться голыми ногами и руками и смеяться, и дышать друг дружке на грудь. И очень хорошо было целоваться. У Андрея и у Таты были такие живые, горячие, какие-то сладкие тела.

И особенно было хорошо мне целовать их поочередно в горячую нежную шею, утыкаться губами часто-часто и лицом. Внутри, между грудью и животом, делается такое обмирание, как будто вот-вот сознание потеряешь.

В повести Гримберг, в отличие от фильма, не присутствует тема инцеста, а тема нонконформизма, заявленная в фильме девочку сашу жестко ебут пока нет никого дома в иркутске герои участвуют в уличных бояхв повести выражена скорее не на политическом, а на социально-бытовом уровне существования героев — как их противостояние общепринятым жизненным сценариям.

Однако многое и объединяет эти два произведения. Так, инцестуозные отношения для близнецов в фильме становятся высшим выражением эскапизма: В то же время пацифист Мэттью отказывается от насилия, становясь при этом дважды бунтарем: Понимая, что в силу своих психологических установок она не вписывается в общество, она, как и Мэттью, не пытается изменить это общество, но пытается изменить.

Мэттью, чтобы не потерять себя и не исказить свои взгляды, вынужден уйти от близнецов. Тата же уходит от рассказчицы и Андрея, убивая себя: Различие здесь, кажется, только в одном: Андрей и повествовательница игнорируют тот факт, что Тата зависима от наркотиков, Тата же причиняет боль им обоим; в начале книги говорится, что рассказчица не сможет никого полюбить, как Тату, а в самом конце — что не знает, как сложится их брак с Андреем.

Любопытен сам псевдоним писательницы. Несмотря на наличие в стихах Я. При сравнении с Дебрянской становится ясно, что Казанова апеллирует к совершенно другим источникам и развивает совершенно другую поэтику: Себастьяна, присутствующий не только в этом — наиболее гомосексуальном по содержанию54 — произведении Мисимы, но и во многих других его сочинениях55, стал для японского писателя вообще архетипическим.

Тема Венеции также важна для гомоэротической традиции.

Похожее видео